ГлавнаяРазнообразие подводного мира • Охота акул

Охота акул

Рубрика: Разнообразие подводного мира

Голубые прибавили ходу и снова присоединились к нашей компании. Мы с Дюма решили попытать счастья на поверхности, вынырнули из воды и обнаружили "Эли Монье" на расстоянии трехсот ярдов с подветренной стороны. Мы принялись отчаянно размахивать руками, но нам никто не ответил. Вместе с тем мы не сомневались, что, плывя вот так на поверхности, находимся в позе, наиболее устраивающей прожорливых акул. Ноги свисали в воде, словно бананы, оставалось только сорвать их. Я глянул вниз. Все три акулы рванулись кверху, начиная согласованную атаку.
Мы нырнули им навстречу. Акулы возобновили круговое движение. Покуда мы находились на глубине одной двух саженей, они воздерживались от нападения. Лучшим выходом для нас было бы двинуться в сторону судна. Но не имея никаких ориентиров, не имея даже компаса, мы не могли определить нужное направление.
Мы заняли такое положение, чтобы все время наблюдать за ножными ластами друг друга, исходя из все той же теории, что акулы предпочитают хватать за ноги. Дюма то и дело выскакивал на поверхность и махал руками. Потом мы стали поочередно подниматься наверх, в то время как второй поджимал колени к подбородку и следил за акулами. В очередной заход Дюма одна из голубых метнулась к его ногам. Я закричал. Дюма круто обернулся и решительно двинулся ей навстречу. Хищница отскочила на свое старое место в кольце. У нас уже кружилась голова от всей этой карусели, а тут еще каждый раз приходилось вертеть ею во все стороны, чтобы обнаружить "Эли Монье". Между тем ничто не говорило о том, чтобы нас заметили с судна.
Мы были на грани изнеможения и начинали коченеть от холода. По моим подсчетам мы находились в воде уже около получаса. Каждую секунду могли начаться перебои в подаче воздуха - признак того, что наши запасы на исходе. После этого мы сможем еще включить аварийные резервуары, рассчитанные на пять минут. А затем придется расстаться с мундштуками и нырять, обходясь лишь тем воздухом, какой мы сможем набрать в легкие на поверхности. Нам придется больше двигаться, что удвоит нагрузку на наши иссякающие силы, а внизу нас подстерегают неутомимые беспощадные хищницы, чувствующие себя в воде так же хорошо, как мы на суше.
Движения акул стали более порывистыми. Усиленно взмахивая мощными плавниками, они сделали еще один круг, потом метнулись вниз и… исчезли. Мы не верили своим глазам. Вдруг на нас упала большая тень; мы подняли головы и увидели дно шлюпки. На "Эли Монье" все же заметили наши сигналы и отыскали нас по пузырям. Акулы бросились наутек, завидев шлюпку.
Мы ввалились в лодку, измученные и обессилевшие. Матросы переволновались не менее нас. Они потеряли из виду наши пузыри, и судно ушло в сторону. Мы узнали, к нашему величайшему удивлению, что пробыли в воде всего двадцать минут. Киноаппарат сплющился от столкновения с носом акулы…
Едва очутившись на борту "Эли Монье", Дюма схватил винтовку и снова прыгнул в шлюпку - проведать кита. Тот все еще подавал признаки жизни. Мы увидели, как какая то бурая тень отделилась от туши бутылконоса и рванулась прочь. Акула! Дюма подгреб к голове великана и нанес ему coup de grace, выстрелив в упор разрывной пулей. Голова с разинутой пастью стала тонуть; из дыхала поднимались кверху пузырьки воздуха. Акулы носились в порозовевшей воде, яростно налетая на кита. Дюма окунул руки в красную пену и набросил петлю на хвост, завершив то дело, в котором нам помешала серая красавица.
Вытащив кита на палубу, мы увидели на его туше зияющие раны - следы акульих зубов. Громадные куски мяса весом в десять пятнадцать фунтов были словно срезаны ножом вместе с покрывавшей их кожей в дюйм толщиной: как только нас выручила шлюпка, акулы немедленно набросились на легкую добычу.
Судовой врач Лонже впервые в жизни орудовал своими инструментами над такой тушей. Он вскрыл скальпелем брюхо кита, и на палубу хлынул целый поток непереваренных слизистых кальмаров весом около трех фунтов каждый, среди которых было немало совершенно неповрежденных и даже живых. В складках желудка бутылконоса лежали тысячи черных кальмаровых клювов.
Я невольно подумал о загадочном слое в глубине. Обед кита и - черточки, нарисованные эхолотом… Конечно, это могло быть чисто случайным совпадением, о каких либо достоверных доказательствах и говорить не приходилось. Однако я никак не мог отогнать от себя мысленное видение, в котором киты, погрузившись в мрачную бездну, до таинственного слоя на глубине тысячи двухсот футов, паслись на невиданном лугу, поросшем миллионами кальмаровых щупалец.
По пути в Дакар нам попалось стадо дельфинов. Дюма угодил одному из них в спину гарпуном. Дельфин заметался, словно собака на цепи, окруженный своими друзьями, которые проявили отчетливо выраженное чувство солидарности. События повторялись с той лишь разницей, что на месте бутылконоса на этот раз был дельфин. Дюма и Тайе нырнули в море; гребцы в шлюпке не спускали глаз с их пузырей.
Я наблюдал, как дельфин плывет на привязи, словно ягненок, выставленный охотником для приманки львов. Акулы не замедлили явиться. Это было жестоко с нашей стороны, но мы занимались важным исследованием, которое нужно было довести до конца.
Акулы кружили вокруг дельфина точно так же, как незадолго до этого вокруг нас. Стоя на палубе, мы обсуждали трусливое поведение этих бестий. Обладая невероятной силой, совершенно нечувствительные к боли и вооруженные страшнейшим оружием, они тем не менее никак не могли решиться пойти в атаку. Впрочем, какая там атака! Умирающий дельфин был совершенно безоружен в окружении коварных разбойниц.
Под вечер Дюма добил его. Немедленно одна из акул набросилась на убитое животное и вспорола ему брюхо, подав тем самым сигнал остальным хищницам; вода окрасилась кровью. Они не вгрызались в добычу и не трепали ее - просто отхватывали на ходу большие куски, словно то было сливочное масло, даже не замедляя движения.
Акулы никогда не развивали решительного наступления на нас, если не считать атакой маневры серой красавицы и голубой пары. Не утверждая ничего окончательно, мы вместе с тем склонны считать, что акулы предпочитают атаковать объекты, плавающие на поверхности моря. Именно здесь хищницы обычно находят себе пищу: больную или раненую рыбу, отбросы с проходящих судов. Те акулы, с которыми мы встречались, подолгу присматривались к плывущему под водой человеку, явно видя в ныряльщике какое то опасное существо. Известную устрашающую роль играли и выпускаемые нашими аквалангами воздушные пузырьки.
Насмотревшись, как акулы продолжают невозмутимо плыть с пробитой гарпуном головой, с зияющими ранами в теле и даже после сильного взрыва в непосредственной близости от головного мозга, мы перестали возлагать какие либо надежды на оборонительные качества ножа. Тогда уж лучше пускать в ход "акулью дубинку" - прочное деревянное копье в четыре фута длиной, усеянное на конце острыми шипами. Идея заключается в том, что шипами надо упереться в шкуру наступающей акулы - так дрессировщик отгоняет льва при помощи обыкновенного стула. Шипы не дадут дубинке соскользнуть; в то же время они не вопьются настолько, чтобы раздразнить хищницу. Таким образом ныряльщик получает возможность сохранять необходимую дистанцию между собой и противником.
Нам проходилось сотни раз нырять с привязанной к кисти руки дубинкой в кишащие акулами воды Красного моря. Однако дубинка так и не нашла себе применения на практике, поэтому легко может оказаться, что это всего навсего еще одно теоретическое оборонительное средство против этих существ, недоступных человеческому пониманию.

Еще по теме: